После двух часов подъема и борьбы зелья начали терять свое действие.
Гарри споткнулся, и его бег замедлился. Затем опять. Голова кружилась, и боль… Почему? Возможно, потому, что они были в поистине плохом состоянии, а их тела утомлены и измучены… Гарри не знал, но он не мог больше бежать. Он спотыкаясь, следовал за Снейпом, который, казалось, не чувствовал прекращения действия зелий и бежал, как мог быстро… Но Гарри не мог позвать его. Он был слишком слаб.
Он упал на колени. НЕТ! Он должен был быть сильнее!
Борясь с болью и слабостью, он встал и пошел, шатаясь, за мастером зельеварения. Расстояние между ними было уже слишком большим. Он в жизни не смог бы его догнать, Гарри был в этом уверен.
А затем… Знакомое ощущение холода остановило профессора и притупило чувства Гарри. На мгновение все почернело, и он смог услышать голос матери, умоляющий: «Не Гарри, пожалуйста…» – но в следующее мгновение он поднял отцовскую палочку и твердо сконцентрировался на остановившейся и дрожащей фигуре своего дяди, который предложил ему больше, чем кто-либо, который делил с ним боль и пытку, саму его жизнь… Поднял палочку и сказал спокойно, но твердо:
– Экспекто патронум! – и его патронус, олень, его второй отец, его защитник появился перед Гарри, наклонил к нему голову и сделал то, что, как был уверен Гарри, патронусу НЕ полагалось делать: не только прогнал, но и уничтожил их, и они растаяли и исчезли в воздухе, и ни одного больше нигде не было.
Снейп обернулся, на его лице было странное выражение… Удивление и изумление… но это внезапно превратилось в выражение ужаса: его глаза в очевидном страхе расширились, рот открылся, но из него не раздалось ни звука.
Время, казалось, остановилось, или оно только замедлилось? Гарри не знал, но смог ощутить все в этот момент: ужас Снейпа, исчезающего патронуса, появляющихся вокруг него Пожирателей Смерти и одного, который указал палочной прямо на него.
Гарри его тотчас же узнал.
Червехвост. Питер Петтигрю. Предатель. Убийца его родителей. Убийца Берты Джоркинс и Седрика Диггори. Ничтожный и отвратительный слуга Темного Лорда.
Единственный, кто был в долгу у Гарри за свою жизнь.
Но единственный, кто, кажется, не заботился об этом.
– Авада Кедавра, – просто сказал он. Знакомый зеленый свет вырвался из его палочки и приближался ближе и ближе.
Гарри не мог шевельнуться. Он знал, что у него не осталось времени. Он знал, что время казалось медленным только его мозгу, тело было в другом мире, нормальном, и не могло отодвинуться достаточно быстро.
Он только смотрел на зеленый свет.
Так это – смерть.
Как и смерть его матери.
Как и смерть его отца.
Как и смерть Джеймса Поттера.
Волдеморт достиг своей цели. Он должен был умереть.
Теперь он не боялся. Он не боролся с этим. Он принял это: это был его рок.
Потомок Квайетуса должен был столкнуться со смертью, чтобы жить.
Гарри не знал, что означает это высказывание. Но сейчас он встречал смерть.
Только сердце его болело. Северус… Северус был полностью разбитым и безнадежным.
Его обожгла боль. Он бросил последний взгляд на Северуса.
– Мне жаль, – прошептал он, и зеленый свет ударил его.
Все потемнело. Навсегда.
***************************************************************************
Снейп не мог поверить своим глазам.
Дементоров разгромил патронус Гарри… Гарри!
Внезапно он понял, что снова оставил мальчика позади. Он развернулся с успокаивающим выражением на лице.
Но только позади Гарри… стоял весь внутренний круг. В центре – Волдеморт, рядом с ним Петтигрю, направляющий на Гарри свою палочку…
Зеленый свет.
Убийственное проклятье.
Нет.
Гарри умрет.
Нет.
Зеленый свет достиг Гарри.
Нет!
Мальчик ударился о землю.
НЕТ!
Его тело было неподвижно.
Гарри БЫЛ мертв.
Гарри был МЕРТВ.
ГАРРИ был мертв.
– ГАРРИ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! СТУПЕФАЙ! – полный боли, крикнул он, направляя их самодельную палочку на круг, когда бежал к мальчику.
Пожиратели Смерти, отступив, исчезли из его поля зрения, но Снейп не беспокоился. Он мог видеть только Гарри.
Его сердце разорвалось надвое. Его тело болело. Все болело. Его жизнь была болью.
Он обманул надежды.
Это была ЕГО вина.
Он снова оставил мальчика.
Когда он достиг безжизненного тела, то упал на колени. Он, как мог осторожнее, обнял Гарри, поднял мальчика с земли на руки и встал. Мгновение он только стоял там с мальчиком на руках. Тот был таким невероятно легким, как перышко, подумал он, когда медленно, неверными шагами пошел к лесу. Он не мог беспокоиться о Пожирателях Смерти. Возможно, он надеялся, что они убьют и его, но никто не пытался его остановить, никто не посылал в него заклинания, когда он двигался вперед.
Это было так знакомо. Весь этот процесс. Мальчик в его руках. Мертвый мальчик. Сын Квайетуса.
Мертвый, как и Квайетус.
И он беспомощно уносил его из проклятого места.
Пока он шел, он почувствовал, что тело становится тяжелее и тяжелее… как любое мертвое тело. Или это только он был так слаб?
Внезапно он подумал, что Квайетус был тяжелее. Но он тогда был старше, он был взрослым.
Взрослым? Они были глупыми детьми, они оба… Квайетусу не было даже двадцати!
Но Гарри был гораздо младше. Еще ребенок. Ребенок!
Он крепко прижал его к своей груди.
Он не мог плакать. ТОГДА он тоже не мог плакать. Он хотел, но не мог.
Все чувства были вырваны из его сердца. Там был только холод, онемевшее пространство.
– Извини, Квайетус. Извини, Гарри. Извини, – повторял он бесчисленное множество раз, как мантру, пока не достиг леса. Тогда он вынул палочку Квайетуса из ослабевшей хватки Гарри и сжал руку вокруг гладкого дерева.
В следующий момент они были в Запретном лесу, в точке аппарирования.
Снейп не мог больше сделать ни шага. Он упал на землю, все еще прижимая к себе тело Гарри и оберегающе свернулся вокруг мертвого мальчика, как будто мог защитить его собственным телом…
– Я хочу никогда не проснуться… – были его последние слова.
Глава 14. Исследования
Его разбудил сильный свет.
В комнате была невероятная яркость: белые, желтые, оранжевые и золотые лучи и линии на всем ее протяжении. И запахи, и ароматы: один был – свежескошенной лужайки, другой – просто нагретого солнцем воздуха… И звуки. Щебет птиц, шелест листьев, звук плещущейся вдалеке воды и другие голоса природы. Его потрясли признаки наслаждения жизнью: это был прекрасный летний день.
Он почувствовал свежесть, окружающую его: простыня, подушка и легкое одеяло, свежие, теплые и мягкие, охватывали его, приглашая спать, мечтать, как будто они защищали его от пробуждения. Но он больше не был сонным и утомленным, он чувствовал себя свежим и немного голодным. Это не было чудом, он не ел…
